Неточные совпадения
— Из присутствия есть
бумаги? — спросил Степан Аркадьич,
взяв телеграмму и садясь к зеркалу.
Экой я дурак в самом деле!» Сказавши это, он переменил свой шотландский костюм на европейский, стянул покрепче пряжкой свой полный живот, вспрыснул себя одеколоном,
взял в руки теплый картуз и
бумаги под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
Мавра ушла, а Плюшкин, севши в кресла и
взявши в руку перо, долго еще ворочал на все стороны четвертку, придумывая: нельзя ли отделить от нее еще осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть руки, которая расскакивалась по всей
бумаге, лепя скупо строка на строку и не без сожаления подумывая о том, что все еще останется много чистого пробела.
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра,
взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие
бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков, вместе с
бумагами, получил даже и все теплое, что нужно было для покрытия бренного его тела.
Стихотворение это, написанное красивым круглым почерком на тонком почтовом листе, понравилось мне по трогательному чувству, которым оно проникнуто; я тотчас же выучил его наизусть и решился
взять за образец. Дело пошло гораздо легче. В день именин поздравление из двенадцати стихов было готово, и, сидя за столом в классной, я переписывал его на веленевую
бумагу.
Позвали Чебарова, десять целковых ему в зубы, а
бумагу назад, и вот честь имею ее вам представить, — на слово вам теперь верят, — вот,
возьмите, и надорвана мною как следует.
И это точь-в-точь, как прежний австрийский гофкригсрат, [Гофкригсрат — придворный военный совет в Австрии.] например, насколько то есть я могу судить о военных событиях: на бумаге-то они и Наполеона разбили и в полон
взяли, и уж как там, у себя в кабинете, все остроумнейшим образом рассчитали и подвели, а смотришь, генерал-то Мак и сдается со всей своей армией, хе-хе-хе!
Коли хочешь, так бери сейчас текст, перьев бери,
бумаги — все это казенное — и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед
взял, за первый и за второй лист, то, стало быть, три рубля прямо на твой пай и придутся.
Я сидел погруженный в глубокую задумчивость, как вдруг Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, — сказал он, подавая мне исписанный лист
бумаги, — посмотри, доносчик ли я на своего барина и стараюсь ли я помутить сына с отцом». Я
взял из рук его
бумагу: это был ответ Савельича на полученное им письмо. Вот он от слова до слова...
— Часть ваших
бумаг можете
взять — вот эту! — Вы будете жить в квартире Антроповой? Кстати: вы давно знакомы с Любовью Сомовой?
— Меня? Разве я за настроения моего поверенного ответственна? Я говорю в твоих интересах. И — вот что, — сказала она, натягивая перчатку на пальцы левой руки, — ты возьми-ка себе Мишку, он тебе и комнаты приберет и книги будет в порядке держать, — не хочешь обедать с Валентином — обед подаст. Да заставил бы его и
бумаги переписывать, — почерк у него — хороший. А мальчишка он — скромный, мечтатель только.
Потом, опустив ботинок на пол, он
взял со стула тужурку, разложил ее на коленях, вынул из кармана пачку
бумаг, пересмотрел ее и, разорвав две из них на мелкие куски, зажал в кулак, оглянулся, прикусив губу так, что острая борода его встала торчком, а брови соединились в одну линию.
Он растирал в кулаке кусочки
бумаги, затем сунул их в карман брюк,
взял конверт, посмотрел на штемпель...
Самгин внимательно наблюдал, сидя в углу на кушетке и пережевывая хлеб с ветчиной. Он видел, что Макаров ведет себя, как хозяин в доме,
взял с рояля свечу, зажег ее, спросил у Дуняши
бумаги и чернил и ушел с нею. Алина, покашливая, глубоко вздыхала, как будто поднимала и не могла поднять какие-то тяжести. Поставив локти на стол, опираясь скулами на ладони, она спрашивала Судакова...
— А я вот сейчас квасом разведу, — сказал Захар и,
взяв чернильницу, проворно пошел в переднюю, а Обломов начал искать
бумаги.
Он учился всем существующим и давно не существующим правам, прошел курс и практического судопроизводства, а когда, по случаю какой-то покражи в доме, понадобилось написать
бумагу в полицию, он
взял лист
бумаги, перо, думал, думал, да и послал за писарем.
Обломов подошел к своему запыленному столу, сел,
взял перо, обмакнул в чернильницу, но чернил не было, поискал
бумаги — тоже нет.
Он
взял с этажерки и подал ему пол-листа серой
бумаги.
Она быстро откинула доску шифоньерки, вынула несколько листов
бумаги,
взяла перо, обмакнула, хотела написать — и не могла. У ней дрожали руки.
Он отодвинул рукопись в сторону, живо порылся в ящике между письмами и достал оттуда полученное за месяц письмо от художника Кирилова, пробежал его глазами,
взял лист почтовой
бумаги и сел за стол.
Так врешь же! не приду к тебе никогда, и знай тоже, что завтра же или уж непременно послезавтра
бумага эта будет в ее собственных руках, потому что документ этот принадлежит ей, потому что ею написан, и я сам передам ей лично, и, если хочешь знать где, так знай, что через Татьяну Павловну, ее знакомую, в квартире Татьяны Павловны, при Татьяне Павловне передам и за документ не
возьму с нее ничего…
В
бумаге заключалось согласие горочью принять письмо. Только было, на вопрос адмирала, я разинул рот отвечать, как губернатор
взял другую
бумагу, таким же порядком прочел ее; тот же старик, секретарь,
взял и передал ее, с теми же церемониями, Кичибе. В этой второй
бумаге сказано было, что «письмо будет принято, но что скорого ответа на него быть не может».
Кроме того, я
взял еще книги и
бумаги подобного содержания.
Погляжу в одну, в другую
бумагу или книгу, потом в шканечный журнал и читаю: «Положили марсель на стеньгу», «
взяли грот на гитовы», «ворочали оверштаг», «привели фрегат к ветру», «легли на правый галс», «шли на фордевинд», «обрасопили реи», «ветер дул NNO или SW».
Как он обрадовался, когда Посьет, по приказанию адмирала, дотронулся до
бумаги рукой: это значило —
взял.
Он
взял и, не поглядев, что было в
бумаге, положил подле себя.
Адмирал не может видеть праздного человека; чуть увидит кого-нибудь без дела, сейчас что-нибудь и предложит: то
бумагу написать, а казалось, можно бы morgen, morgen, nur nicht heute, кому посоветует прочесть какую-нибудь книгу; сам даже
возьмет на себя труд выбрать ее в своей библиотеке и укажет, что прочесть или перевести из нее.
Тронет, и уж тронула. Американцы, или люди Соединенных Штатов, как их называют японцы, за два дня до нас ушли отсюда, оставив здесь больных матросов да двух офицеров, а с ними
бумагу, в которой уведомляют суда других наций, что они
взяли эти острова под свое покровительство против ига японцев, на которых имеют какую-то претензию, и потому просят других не распоряжаться. Они выстроили и сарай для склада каменного угля, и после этого человек Соединенных Штатов, коммодор Перри, отплыл в Японию.
— Позвольте, — всё так же, не глядя в глаза, сказал смотритель и,
взяв длинными сухими белыми пальцами, из которых на указательном было золотое кольцо, поданную Нехлюдовым
бумагу, он медленно прочел ее. — Пожалуйте в контору, — сказал он.
Он
взял лист исписанной
бумаги и, быстро проглатывая некоторые неинтересные формальные слова и особенно внушительно произнося другие, начал читать...
— Уж позволь мне знать лучше тебя, — продолжала тетка. — Видите ли, — продолжала она, обращаясь к Нехлюдову, — всё вышло оттого, что одна личность просила меня приберечь на время его
бумаги, а я, не имея квартиры, отнесла ей. А у ней в ту же ночь сделали обыск и
взяли и
бумаги и ее и вот держали до сих пор, требовали, чтоб она сказала, от кого получила.
— Я должна сообщить еще одно показание, немедленно… немедленно!.. Вот
бумага, письмо…
возьмите, прочтите скорее, скорее! Это письмо этого изверга, вот этого, этого! — она указывала на Митю. — Это он убил отца, вы увидите сейчас, он мне пишет, как он убьет отца! А тот больной, больной, тот в белой горячке! Я уже три дня вижу, что он в горячке!
Затем с адским и с преступнейшим расчетом устроил так, чтобы подумали на слуг: не побрезгал
взять ее кошелек, отворил ключами, которые вынул из-под подушки, ее комод и захватил из него некоторые вещи, именно так, как бы сделал невежа слуга, то есть ценные
бумаги оставил, а
взял одни деньги,
взял несколько золотых вещей покрупнее, а драгоценнейшими в десять раз, но малыми вещами пренебрег.
Купец вручил приказчику небольшую пачку
бумаги, поклонился, тряхнул головой,
взял свою шляпу двумя пальчиками, передернул плечами, придал своему стану волнообразное движение и вышел, прилично поскрипывая сапожками. Николай Еремеич подошел к стене и, сколько я мог заметить, начал разбирать
бумаги, врученные купцом. Из двери высунулась рыжая голова с густыми бакенбардами.
— Да, вот еще счастливая мысль: дайте мне
бумаги, я напишу этому негодяю письмо, чтобы
взять его в руки. — Жюли написала: «Мсье Сторешников, вы теперь, вероятно, в большом затруднении; если хотите избавиться от него, будьте у меня в 7 часов. М. Ле-Теллье». — Теперь прощайте!
Секретарь умолкнул, заседатель встал и с низким поклоном обратился к Троекурову, приглашая его подписать предлагаемую
бумагу, и торжествующий Троекуров,
взяв от него перо, подписал под решением суда совершенное свое удовольствие.
Я сел на место частного пристава и
взял первую
бумагу, лежавшую на столе, — билет на похороны дворового человека князя Гагарина и медицинское свидетельство, что он умер по всем правилам науки. Я
взял другую — полицейский устав. Я пробежал его и нашел в нем статью, в которой сказано: «Всякий арестованный имеет право через три дня после ареста узнать причину оного и быть выпущен». Эту статью я себе заметил.
Князь П. В. Долгорукий первый догадался
взять лист
бумаги и записать оба тоста. Он записал верно, другие пополнили. Мы показали Маццини и другим и составили тот текст (с легкими и несущественными переменами), который, как электрическая искра, облетел Европу, вызывая крик восторга и рев негодования…
Он сказал мне, что по приказанию военного генерал-губернатора, которое было у него в руках, он должен осмотреть мои
бумаги. Принесли свечи. Полицмейстер
взял мои ключи; квартальный и его поручик стали рыться в книгах, в белье. Полицмейстер занялся
бумагами; ему все казалось подозрительным, он все откладывал и вдруг, обращаясь ко мне, сказал...
Купил ему небольшой домик для житья, отсчитал сорок тысяч (ассигнациями) и
взял с него форменную
бумагу, что он родительским благословением доволен и дальнейших претензий на наследство после отца предъявлять не дерзнет.
— То-то что… И земля не бессудная, да и я, и сестра Ариша — обе мы отделенные. И
бумагу с нас папенька
взял.
— Это еще что! каклеты в папильотках выдумали! — прибавляет полковник, —
возьмут, в
бумагу каклетку завернут, да вместе с соусом и жарят. Мне, признаться, Сенька-повар вызывался сделать, да я только рукой махнул. Думаю: что уж на старости лет новые моды заводить! А впрочем, коли угодно, завтра велю изготовить.
И,
взяв карандаш, он живо набросал на
бумаге блоху, отплясывающую на барабане, окружив ее щитом, мечом и всеми гербовыми атрибутами.
Нотариус оседлал нос очками, придвинул
бумагу к самой свече и прочел ее до конца с большим вниманием. Потом он через очки посмотрел на клиента, пожевал сухими губами и опять принялся перечитывать с самого начала. Эта деловая медленность начинала злить Харитона Артемьича. Ведь вот как эти приказные ломаются над живым человеком! Кажется,
взял бы да и стукнул прямо по башке старую канцелярскую крысу. А нотариус сложил попрежнему духовную и, возвращая, проговорил каким-то деревянным голосом...
Когда он начертил им на
бумаге остров, отделенный от материка, то один из них
взял у него карандаш и, проведя через пролив черту, пояснил, что через этот перешеек гилякам приходится иногда перетаскивать свои лодки и что на нем даже растет трава, — так понял Лаперуз.
Паншин
взял шляпу, поцеловал у Марьи Дмитриевны руку, заметил, что иным счастливцам теперь ничто не мешает спать или наслаждаться ночью, а ему придется до утра просидеть над глупыми
бумагами, холодно раскланялся с Лизой (он не ожидал, что в ответ на его предложение она попросит подождать, — и потому дулся на нее) — и удалился.
Петровского, как только он вышел на улицу, встретил молодой человек, которому коллежский советник отдал свой бумажник с номинациею и другими
бумагами. Тут же они обменялись несколькими словами и пошли в разные стороны. У первого угла Петровский
взял извозчика и велел ехать в немецкий клуб.
Лиза
взяла клочок
бумаги, написала: «Пошлите кого-нибудь сейчас за Розановым», передала эту записочку в дверь и легла, закрыв голову подушками.
Райнер сел к столику и
взял четвертку писчей
бумаги.
Отбирая
бумаги, которые намеревался
взять с собою, Розанов вынул из стола свою диссертацию, посмотрел на нее, прочел несколько страниц и, вздохнув, положил ее на прежнее место. На эту диссертацию легла лаконическая печатная программа диспута Лобачевского; потом должен был лечь какой-то литографированный листок, но доктор, пробежав его, поморщился, разорвал бумажку в клочки и с негодованием бросил эти кусочки в печку.